Мысли о "Дамочке"

Вести Дубны, №12, 24.03.2011
Элеонора Ямалеева

26 марта в Дубне состоится спектакль «Дамочка, или Превратности любви», в котором заняты Ольга БУДИНА, Виктор СУПРУН и Андрей ЧЕРНЫШОВ. Спектакль интересный, веселый, привлекательный в эмоциональном плане, и сегодня актеры делятся своими мыслями о нем, своих персонажах, о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной и о ценностях, про которые стоит помнить всегда.

Ольга Будина

– Ольга, спектакль, по моему ощущению, исключительно отражает жизненность данной истории, а на ваш взгляд, реалистичен подобный сюжет?

– Классика всегда остается классикой, пока люди считают, что рассказанная история правдоподобна. Мы имеем дело с Аркадием Аверченко, который жил в начале прошлого века, и на самом деле мало что изменилось и, наверное, не изменится, потому что вопросы полов – кто важнее и главнее, кто кого обманывает, кто над кем смеется – будут всегда существовать. Естественно, мы, как современные люди, сделали всё возможное, чтобы спектакль был созвучен с теми настроениями и житейскими ситуациями, которые сегодня возникают в нашей жизни.

– В финальной сцене складывается ощущение, что вы играя играете, и оба мужских персонажа совершенно искренне теряют дар речи. Какими чувствами вы наделяете свою Дамочку в этот момент?

– Наш спектакль для меня является таким жанром, как трагифарс, все страсти преувеличены, и наша актерская задача – сделать это максимально интересным, гротесковым. Всё преувеличено – и радости, и печали, и любовные свидания, и трагедийные моменты, – но, несмотря на всю гротесковость игры, раны ведь человеческие, и рана моей Дамочки живая. В меру своего нелепого кокетства, как бы она не хотела заполучить этого мужчину, она его заполучила, но, наверное, суть не в том, чтобы заполучить, а кого заполучить, с какой целью и что дальше делать? Вот на эти вопросы нужно отвечать молодежи, когда они собираются строить серьезные отношения друг с другом. Мне бы хотелось, чтобы на наш спектакль ходили побольше молодых людей, по отзывам знаю, что они после спектакля хотят еще раз на него прийти.

– После первого просмотра действительно хочется вернуться, я сегодня в третий раз на спектакле.

– Третий?

– Да! Привлекло то, что и текст очень интересный, и актерская игра интригует. Было чувство, что осталось нечто, в чем хочется разобраться. Мне кажется, это важно, когда остается некая недосказанность.

– Я считаю, что наш спектакль очень достойный, потому что за внешней актерской игрой кроется глубокая человеческая суть и очень откровенный разговор об отношении полов.

– Отвлекаясь от спектакля, хотелось бы узнать о вашем благотворительном фонде. Расскажите, пожалуйста, в чем его главная задача?

– Мой фонд занимается помощью детям-сиротам. Такого их количества не было в России никогда. Что такое происходит с людьми, и они не хотят продолжать свой род? Мне недоступно понимание этой темы. Всё, что я могу делать в меру своих сил, я делаю. Мы придумали программу в детдомах и приютах, начиная с организации праздников, с дарением подарков до непосредственной работы с детьми: сотрудники фонда приходят к детям, проводят с ними общеобразовательные занятия, просто общаются. Мы же своим детям читаем на ночь, разговариваем, обнимаем, заглядываем в глазки, без этого ребенок не может выжить, он начинает болеть, не хочет жить и становится очень агрессивным по отношению к обществу. У нас в фонде есть эпиграф: «Дети, которых не любят, становятся взрослыми, которые не могут любить». И этих детей почти половина от всего детского населения России, это люди, которые вырастут, и среди которых мы будем жить. Я бы очень хотела, чтобы дубненские читатели задумались об этом. Моя задача – собрать под эгидой фонда максимальное число людей, кто искренне хочет помочь и что-то попытаться делать.

Виктор Супрун

– Виктор, интонация, жесты, энергетика вашего персонажа так совершенны, что кажутся исключительными. Что вам помогает быть настолько гармоничным в своей роли?

– Дело в том, что мы всё время забываем, что в то время так общались. Как бы там ни было, эта пьеса современная в принципе, но за счет 20-х годов имеет такой оттенок. Как Квентин Тарантино снимает 60-е и 70-е годы, потому что там по-другому общались, более эмоционально, и так же это актуально для театра. Почему к Чехову возвращаются? Потому что в то время люди немного по-другому общались - слова у них были очень четкие, не было слов-паразитов.

– Поэтому очень приятно слушать то, что идет со сцены.

– Конечно!!! Раньше это не было запрещено, те же жесты. Они были дополнением к чему-то.

– Как вы в наше время это так легко и тонко чувствуете?

– Не знаю, я просто это очень люблю и стараюсь делать искренне. Дело в том, что эту пьесу написал я, взяв несколько рассказов Аверченко. От кино в последнее время я стал отказываться, если мне в фильме нечего сыграть пластически: я очень люблю пластику, потому что она, как ничто другое, дополняет любой персонаж.

– За время спектакля ваш герой то обретает надежду быть с любимой женщиной, то полностью ее теряет, но какая-то особая вера в нем живет всегда, даже в самом финале, когда, казалось бы, все точки над i уже расставлены. Как ему удается сохранять эту веру?

– Я бы подошел к этому не с позиции своего персонажа, а вообще. Для меня важно было, когда я писал пьесу и когда обсуждал с режиссером, чтобы женщина вышла победителем, я так устроен. Мне кажется, что это важнее всего: женщина должна быть победителем. Как бы мы там верили или не верили, с женщиной шутки плохи! Вот тот же Андрюшкин (А. Чернышов. – Прим. авт.) персонаж говорит, что только женщина может убиваться, теряя любимого человека, а мы мужчины – творцы красоты жизни. Я хочу, чтобы мы, мужики, получали иногда по мордасам за свою некорректность. В семье меня окружают одни женщины, жена и две дочери, и я пришел к выводу, что мужики должны бережнее относиться к женщинам, и это нашло свое выражение в пьесе. Спектакль – это живой организм, и каждый раз всё идет по-своему, где-то зритель не на то среагировал, не тот нюанс уловил, соответственно и мы развиваемся по-новому.

– Я заметила, что эмоции в зале каждый раз отличаются.

– Конечно, зритель, например, стал реагировать на утонченность, и мы все идем в этом направлении. Мы же понимаем, что слышат лучше зрители и за какие струнки нужно дергать, чтобы в финале они пришли к тому, к чему я хотел.

– Вижу, как зрители восторженно принимают спектакль, как вы думаете, в чем главные причины?
– Во-первых, это комедия.

– То есть она легка для восприятия?

– Именно! В ней нет мусора словесного, здесь очень четко всё. Вот в современных шутках часто нужно сказать о чем-то несколько раз, тогда люди понимают, а здесь всё прописано настолько легко и просто, нет пошлости, если есть шутки, то они шутки, обычные и человеческие.

– И люди реагируют на них очень хорошо.

– Да, люди у нас еще не пропащие. Иногда мы едем в периферийные города, зрители приходят в театр на конкретного актера, например, на Андрея Чернышова: им нравится он в сериалах, и только потом они начинают разбираться, о чем спектакль. Они видели его в фильмах, а тут он совершенно другой, как будто мы вернулись в XIX век, и зрители это воспринимают. Чувство вкуса и русскости осталось, и я за наш менталитет пока спокоен.

Андрей Чернышов

– Андрей, этот спектакль о превратностях любви. Как, на ваш взгляд, эта изменчивость любви сказывается на вашем персонаже?

– Изменчивость любви… Я думаю, что мой персонаж сам загнал себя в такую ситуацию, потому что боится любви, то есть он от нее страхуется. Понятно, что любовь, кроме приятной стороны, может повлечь за собой и страдание, и переживание, и вот он обезопасил себя такой вот теорией. И сам же в итоге на это всё и попался.
– Как вы думаете, что руководило вашим героем – желание поиграть чувствами или что-то другое?

– Изначально им руководило желание спасти товарища, потому что товарищ влюблен, и, по его мнению, это значило, что товарищ в беде, его надо спасти, а спасая его мой герой сам втянулся в эту историю. Так, наверное, и в жизни бывает.

– И момент соперничества не присутствовал?

– Я думаю, что он это делал только для того, чтобы продемонстрировать товарищу, и играл в эту опасную игру на краю, и вот, наверное, переборщил и оказался в руках этой женщины, тоже не совсем адекватной.

– Сложилось впечатление, что, глядя на героиню в финале, ваш персонаж делает для себя какие-то серьезные выводы. Расскажите, какие они?

– Вывод один, к которому рано или поздно приходит любой мужчина в этом мире, – что всё в руках женщины. Какие бы хитрости и премудрости мужчины не выдумывали и не считали себя умными, всё равно женщина окажется выше.

– В этом, значит, и заключается мораль спектакля?

– Да, именно.

– Отчего, на ваш взгляд, так правдоподобно выглядят отношения между героями?

– Во-первых, это писал прекрасный автор – А. Аверченко, и он, показывая свое время, описал и наше, ведь отношения между мужчиной и женщиной не меняются – может форма как-то видоизменяется, а суть-то остается та же.

– Судя по восторженной реакции зала, каждый для себя что-то находит в этом спектакле независимо от возраста.

– Я могу только порадоваться, если это так! Наверное, автором выписаны и режиссером выстроены узнаваемые отношения между мужчиной и женщиной, которые для любого времени характерны: и период ухаживания, и период восторженности. Узнаваема ситуация, когда мужчина, чувствуя себя абсолютно свободно и независимо, вдруг оказывается по рукам и ногам связанным узами брака, а затем наступает момент привычки. Но как только мы что-то теряем, тут же нам хочется это вернуть. Он чувствовал, что она ему уже надоела, но как только возникла опасность, что он уже не хозяин положения – у него истерика, он хочет стреляться. И это всё понятно и узнаваемо. Дай бог, если наш спектакль людям нравится.